Javascript must be enabled in your browser to use this page.
Please enable Javascript under your Tools menu in your browser.
Once javascript is enabled Click here to go back to �нтеллектуальная Кобринщина


Свободе, революции навстречу

Начало нового столетия, казалось, не сулило особых перемен в жизни Кобрина. Здесь не собирались, как и ранее, строить крупные предприятия или множить число школ для народа. Зато царская администрация придавала городу определенное военное значение, превратив его в крупный мобилизационный пункт. Во время русско-японской войны 1904—1905 годов в Кобрине формировалось значительное количество частей, которые затем отправлялись в Маньчжурию. А вскоре с востока стали приходить безрадостные вести. Но еще более потрясла кобринчан кровавая расправа 9 января 1905 года на Дворцовой площади в Петербурге. И вот на городских улицах появились первые демонстрации протеста. Начиналась революция.

Местные власти уповали на помощь расквартированных в Кобрине воинских подразделений. Но в "наведении порядка" участвовали лишь полицейские, среди солдат наблюдалось брожение. В казармах появились листовки, распространявшиеся РСДРП. Особенную активность проявляли призывники старших возрастов, которые размещались в имении "Губерния". 21 июля 1905 года они дружным строем направились в город, где в это время на Рыночной площади собралось много горожан и окрестных крестьян, приехавших ранее на торг. Митингующие заполнили весь городской центр, говорили о чуждой народу войне, о преступных целях самодержавия, скандировали: "Долой царя!". Полиция безуспешно пыталась разогнать собравшихся, ей дали дружный отпор, обратив в бегство. Тем временем сюда уже направлялись карательные силы, на постой прибыли верные правительственные войска.

17 октября 1905 года, когда вышел царский манифест, Кобрин вновь был охвачен демонстрациями. В ответ на обещание призрачных свобод люди вышли с красными флагами и лозунгами: "Долой самодержавие!". По Ратненской улице демонстранты направились к "Губернии", надеясь на поддержку призывников. Но здесь их уже поджидали казаки, пустившие в ход плети и шашки.

Еще летом 1905 года на кобринской станции образовалось отделение Всероссийского железнодорожного союза во главе с комитетом, избранным местными рабочими. В состав комитета вошли К. А. Кондратьев (председатель), Е. М. Скарковский, И. О. Гришко, Е. К. Гаазе и Н. Богатко. Железнодорожники организовали боевую дружину, которая вооружилась железными пиками, изготовленными здесь же, в мастерской. Комитетчики проводили митинги, на которых выдвигались политические требования, наладили активную связь с другими забастовочными комитетами. А в октябре 1905 года они дружно включились в общероссийскую забастовку железнодорожников. Забастовку на Полесской железной дороге вскоре поддержали почтово-телеграфные служащие Кобрина, затем учителя городских училищ и сельских школ. Бастовали и многие мелкие предприятия города.

12 декабря 1905 года, когда в далекой Москве разворачивались бои на Красной Пресне, из Гродно в адрес виленского генерал-губернатора полетела тревожная телеграмма: "... по причине забастовки Полесских железнодорожников Кобринский уезд совершенно отрезан в смысле путей сообщения". Это означало, что каратели не могут добраться до мятежного города и требуются срочные меры. Через два дня в отношении уезда было применено "Положение об усиленной охране" сроком на один год. Получив полную свободу действий для подавления всех инакомыслящих, полицейские власти Кобрина во главе с исправником Лукиным ретиво взялись за дело. В ближайшее время последовала жестокая расправа с участниками митинга, собравшегося в синематографе (угол нынешних Интернациональной и Октябрьской улиц).

Почти весь год, начиная с весны, кобринское небо по вечерам освещалось заревами ближних и дальних пожаров. Это крестьяне пускали "красного петуха" — жгли имения помещиков. В 1905—1906 годах в уезде произошло около двухсот открытых выступлений, некоторые из них вылились в вооруженные столкновения. В деревне Молодово на помощь бастовавшим сезонным рабочим смолокуренного завода помещика Скирмунта пришли около трехсот крестьян. Они пытались освободить десятерых арестованных, которых жандармы собирались конвоировать в город. Но помещик вызвал драгунский эскадрон. Крестьяне храбро отбивались от наседавших с шашками драгун, но вынуждены были отступить.

Особую известность получили события в Иловской волости, где жители нескольких деревень вели ожесточенную борьбу с помещиком Шеметом и его гайдуками. Во главе сельчан стали К. Рачко и М. Ничипорук, которые и разработали план действий. Вооружившись дробовиками, вилами и самодельными пиками, прихватив несколько бутылей керосина, восставшие направились в сторону имения. Но помещик уже успел вызвать роту солдат, выступление было подавлено, некоторые зачинщики схвачены.

Сведения о делах на Кобринщине дошли до самого царя, который повелел: "... Высочайшим указом, данным правительствующему сенату от 25 ноября сего года, срок действия введенного в Пружанском и Кобринском уездах Положения об усиленной охране продлен по 8-е декабря 1908 года". Результатом неограниченных карательных полномочий был арест в начале января 1906 года комитета кобринского отделения союза железнодорожников. Полесская дорога одной из последних закончила стачку. Аресту подверглись также организаторы забастовки учителей. У некоторых из них были изъяты экземпляры Программы РСДРП.

События 1905 года на территории Кобринского уезда дают основания предположить, что здесь действовала какая-то группа или организация партии. К сожалению, не сохранились документальные подтверждения этого, приходится опираться на косвенные доказательства. Например, на то, что в недалеком Бресте была сильная организация РСДРП, имевшая даже свою подпольную типографию. Вполне возможно, что с ней были связаны К. Рачко из Иловска, сельские учителя Е. Хведосюк из Киселевцев и А. Калиновский из Липник. Все они учились в Виленском университете, одном из центров революционного движения. Небезынтересен и тот факт, что с 1906 года К. Рачко стал учительствовать в селе Закросницы. Его имя встречается на страницах газеты "Правда" тех далеких лет. 14 августа 1913 года большевистская "Северная Правда" (одно из легальных названий газеты) поместила статью учителя о бедственном положении крестьян Закросницкой волости Кобринского уезда.

В августе 1914 года началась мировая империалистическая война. Не успели изгладиться из памяти жертвы русско-японской войны, как вновь стали поступать сообщения об убитых и раненых. А через год, когда царское командование решило без боя сдать Брестскую крепость, стало ясно, что Кобрин оккупируют кайзеровские войска. По Московско-Варшавскому шоссе на восток вперемешку с отступавшими частями потянулись тысячи беженцев. Рядом по проселкам гнали стада. Люди покидали родные места, не зная, скоро ли вернутся.

22 августа 1915 года в почти пустой и безлюдный город вступили германские войска. Начались грабежи, вспыхнули пожары, во время которых сгорели торговые ряды на рынке, здание вокзала и много домов. Фронт, отодвинувшись в восточном направлении на сотню с лишним верст, остановился за Барановичами.

Война резко усилила революционную активность масс. В феврале 1917 года было свергнуто самодержавие. Партия большевиков под руководством В. И. Ленина взяла курс на социалистическую революцию. Многие из кобринских беженцев были свидетелями того, как развивались события от февраля к октябрю, некоторые участвовали в них. Победа Октябрьской революции. Декрет о мире и предложение Советского правительства прекратить войну вселили в них надежду на скорое возвращение домой.

В марте 1918 года был подписан мир с Германией — несправедливый, но крайне необходимый Советской республике. Немецкие войска оставались на захваченных территориях. Среди мирных условий одно особенно взволновало беженцев: им разрешалось вернуться в родные места. Но возвращавшиеся теперь были людьми с иным мировоззрением, ведь они сопри-коснулись с животворными идеями Великого Октября. Первые социалистические преобразования в России произвели на них неизгладимое впечатление. Здесь же они словно вновь очутились в прошлом — те же помещики, кулаки, торговцы и заводчики.

Возвращались не только с востока, но и с запада, из германского плена. В числе бывших николаевских солдат в Иловскую волость Кобринского уезда вернулись И. Жаворонок и М. Шиманский. А в волости по-прежнему благоденствовал помещик Шемет, которому покровительствовали оккупанты. Жители Иловска и соседних деревень, давно терпевшие от помещика, потянулись к возвратившимся сельчанам. Было решено создать партизанский отряд. Жаворонок и Шиманский наладили связи с возникшей в Кобрине в сентябре 1918 года подпольной организацией РКП/б/. В ее состав входили В. Д. Мицкевич (секретарь) r Е. Бартенбаум, Г. Пантель, Д. Левчук. Подпольщикам удалось доставить в Детковичский лес, где находились партизаны, оружие и боеприпасы, нелегальную литературу. Вскоре была проведена первая операция — разгромлено имение Шемета. Помещик пытался бежать, но не ушли от возмездия ни он сам, ни его прислужники-гайдуки. Однако на следующий день сюда прибыли каратели. Им удалось захватить нескольких партизан — М. Шиманского, Д. Соколюка и М. Овдеюка. Народные мстители были расстреляны немцами. Это — первые павшие на кобринской земле борцы за Советскую власть.

Партизанский отряд под командованием И. Жаворонка перебазировался в район деревни Смолярня и продолжал борьбу. Кобринская организация расширилась за счет новых подпольщиков: Н. Куреши, П. Куреши, Ф. Качанко, С. Кулеша и других. Начали создаваться подпольные ячейки в ближайших селах. В Новоселках сформировали партизанский отряд братья Сахаруки.

В феврале 1919 года кобринское подполье решило освободить томившихся в тюрьме заложников. Нападение готовили Д. Левчук и Г. Пантель. Но этим планам не суждено было осуществиться. 10 февраля 1919 года немецких оккупантов сменили легионеры Пилсудского. Гарнизон в городе увеличился, усилилась охрана тюрьмы, начались аресты. В сторону деревни Смолярня направилась карательная экспедиция. Городские подпольщики не успели предупредить партизан, и те оказались в окружении. Погибло семнадцать человек, лишь нескольким удалось уйти. Среди прорвавшихся был и Иван Жаворонок. Спасаясь от пилсудчиков, он перешел границу Советской России и принял впоследствии участие в гражданской войне. Подпольной организации города удалось избежать провала.

Реакционное буржуазно-помещичье правительство Польши, не желая идти на мирные переговоры с Советским государством, продолжало захватывать новые территории. Весной 1920 года польские войска дошли до Березины. Через Кобрин в сторону Пинска часто шли поезда с войсками и вооружением, а обратно — с хлебом и скотом. Подпольщики решили вывести из строя эту магистраль. Работавший на станции В. Д. Мицкевич поручил Станиславу Кулешу, стрелочнику, устроить крушение поездов. Выбрав подходящий момент, С. Кулеш направил шедший на всех парах с пинской стороны тяжело груженный состав на военный эшелон, выходивший из Кобрина. Весь путь оказался заваленным вагонами. На фронт, где готовилось наступление, не попали орудия, автомашины и понтоны, а зерно и скот остались на месте. Подпольщик - стрелочник благополучно выбрался из города под чужим именем (паспортом его обеспечили заранее). Эта диверсия всполошила полицию и контрразведку, под арест попали почти все железнодорожники, но из-за отсутствия улик их вскоре выпустили. Ловко задуманная операция обошлась без потерь.

В июне 1920 года началось контрнаступление Красной Армии, а 30 июля был освобожден Кобрин. Отступление противника прикрывал бронепоезд. Его пулеметные очереди скосили у деревни Полятичи взвод стрелков-красноармейцев. На их братской могиле с тех самых пор всегда лежат живые цветы, а в наши дни установлен обелиск.

31 июля 1920 года в городе возник уездный военно-революционный комитет — первый орган Советской власти на кобринской земле. Его председателем стал Павел Ефремович Хорошилов, командир одной из красных частей, освобождавших город Кобрин. П. Е. Хорошилов — кадровый военный, впоследствии участвовал в Великой Отечественной войне, которую закончил в чине генерал-майора. В состав ВРК вошли также Е. Бартенбаум, Кулев и учитель В. Карлицкий (секретарь). Ревком разместился в здании бывшего казначейства на Банковской (ныне Комсомольской) площади, где теперь находится музыкальная школа. В своем первом приказе от 31 июля 1920 года ревком объявил, что вся полнота власти в городе и уезде переходит к временному военно-революционному комитету. Это соответствовало Положению от 24 октября 1919 года, подписанному В. И. Лениным, согласно которому такие комитеты создавались на время, предшествовавшее выборам в местные Советы. А пока всеми делами города занимались отделы ВРК: военный, трудовой, социального обеспечения, народного образования и здраво-охранения, продовольственный, земельный. 

 

П.Е. Хорошилов – первый председатель Кобринского ВРК

В первые же дни деятельности ВРК была организована уездно-городская милиция, которую возглавил Ф. И. Федосюк, бывший подпольщик. Коммунисты-подпольщики заняли и другие ответственные посты в городе. Н. Куреша и П. Куреша стали военными комендантами, П. И. Федосюк руководил работой уездного отделения губчека, в состав которого вошли Е. Хорошилов — первый председатель также Д. Левчук и Кобринского ВРК Г. Пантель. Коммунисты, прошедшие суровую школу нелегальной борьбы, были надежными проводниками в жизнь всех мероприятий партии. Главное место среди них занимала помощь Красной Армии, продолжавшей наступать на запад.

9 августа 1920 года ревком обязал все трудовое население города выполнить задание по переоборудованию узкой железнодорожной полосы в широкую от Кобрина до Городца и далее на Дрогичин. В броских, динамичных и, может быть, наивных, на теперешний взгляд, строчках приказа отразился весь пафос тех огненных, преобразующих лет: "... Красному Воину фронта необходимо правильное и регулярное снабжение, необходимо облегчить его страдание, которое он переносит вследствие отсутствия движения поездов. Рабочим и крестьянам Красного Кобрина необходимо связаться со своим руководителем — Советской республикой. На железнодорожной станции Красного Кобрина должен быть слышен грохот и свист паровоза..."

Этой стратегически важной работой руководил начальник станции В. Д. Мицкевич — тот самый, что в годы оккупации организовал здесь диверсию. Вскоре из Пинска прибыл первый поезд с военным снаряжением. Однако в западном направлении?широкую колею не успели довести дальше станции Жабинки.

ВРК проводил заготовку продовольствия, главным образом организуя сбор урожая в имениях помещиков, бежавших за Буг. Продовольствие и фураж продотдел комитета распределял по двум адресам: Красная Армия и неимущее население, особенно беженцы. Все частные мельницы, хлебопекарни и другие предприятия работали под контролем ревкома.

В первые дни Советской власти был объявлен призыв в Красную Армию. Многие из невоеннообязанных шли добровольцами, помогали в обозах. Велась активная борьба с контрреволюцией, бандитизмом. Реализовывались мероприятия по нормализации условий жизни населения. Появились первые народные библиотеки, читальни и клубы. Много дел было у работников просвещения: ведь предстояло организовать работу школы на новых основах, охватить обучением максимальное количество детей и подростков. Еще большие задачи стояли перед земотделом в связи с перераспределением земель и угодий в уезде среди трудящегося крестьянства. Но, к сожалению, все это не удалось осуществить.

В середине августа до города стали доходить тревожные слухи о неудачах на Западном фронте, об отступлении Красной Армии. В конце августа 1920 года Кобринский ревком попрощался со своим энергичным председателем П. Е. Хорошиловым, которого срочно отзывали на фронт. ВРК продолжал напряженную работу в городе и уезде, но с каждым днем все явственнее чувствовалось приближение военной грозы. 13 сентября Красная Армия оставила Кобрин. Ревком переехал в Дрогичин и пока еще выполнял свои функции на незанятых территориях уезда. Однако вскоре пришлось эвакуироваться в Гомель. Здесь 17 октября 1920 года Кобринский военно-революционный комитет, первый орган Советской власти в городе, был упразднен.