Javascript must be enabled in your browser to use this page.
Please enable Javascript under your Tools menu in your browser.
Once javascript is enabled Click here to go back to �нтеллектуальная Кобринщина

Сочинения по произведениям Шишков В.Я.

Угрюм-река

  1. Отражение местного колорита в творчестве В. Я. Шишкова (на примере романа "Угрюм-река")
  2. Угрюм-река — река жизни. (Лингвостилистический анализ романа В. Я. Шишкова)

 

Отражение местного колорита в творчестве В. Я. Шишкова (на примере романа "Угрюм-река")

В произведениях Шишкова значительную роль играет сибирская тематика, и не случайно: ведь именно Сибирь, по его же словам, и сделала его писателем.

Почти половину сознательной жизни он провел в северных краях, занимаясь своей работой и попутно собирая материал для своих будущих произведений. Именно решение покинуть родной город, принятое в 19 лет, было решающим для него: оно спровоцировало развитие всей его дальнейшей жизни, включая и работу в Сибири, которая стала для него второй родиной. Редкое его произведение не проникнуто духом Сибири, не содержит в себе ее характерных особенностей. Особенно хорошо это можно проследить на примере романа Шишкова «Угрюм — река», cоздание которого он считал главным делом своей жизни, «большим подвигом». «Эта вещь по насыщенностью жизнью, по страданиям, изображенным в ней, самая главная в моей жизни, именно то, для чего я, может быть, и родился», — писал он брату незадолго до выхода первого издания романа.

Прежде чем стать писателем, Шишков прошел длинный путь своего становления, начиная с работы по специальности. Родился он в 1873 году в городе Бежецке. Oтец писателя, Яков Дмитриевич, по своей прихоти (а также из — за торговых неудач) пустил сына не по торговой, а инженерной части. В 1888 году Вячеслав поступил в Вышневолоцкое училище кондукторов путей сообщения.

Окончив его, он приобрел редкую специальность — устроитель водных путей, грунтовых и шоссейных дорог. После этого он решил покинуть родной город и переехал в Томск. Он быстро привязался к этому живописному и оживленному городу, еще в те давние времена бывшему крупным центром передовой мысли и культуры Сибири, приобщился к его жизни, подружился со многими из своих сослуживцев по Управлению Томского округа путей сообщения. Oднако, работая рядовым техником, Шишков поначалу еще мало знал Сибирь — ему редко приходилось отлучаться из города по делам службы. Только сдав в 1898 году экзамен на право самостоятельного проведения инженерных работ, он начал постоянно возглавлять многочисленные и длительные экспедиции по техническому исследованию рек Сибири. В течение определенного количества лет он прошел огромный маршрут, пока не попал в Сибирь. Истоки этого пути — и в сказках его бабушки о том, что есть «за тридевять земель», «за горами, за долами», и в русских песнях, которые он любил петь с отцом, а позже и собирать… Как бы вместе с ним, стремятся его герои куда — то к «колдовскому цветку», к сказочным «алым сугробам» Алтая… Его изыскательская работа, продолжавшаяся около 20 лет, требовала не только огромного физического напряжения. Суровые дебри Сибири, ее могучие своенравные реки таили немало опасностей, их исследование подчас граничило с подвигом. И как писатель В. Шишков обогатил своими произведениями сокровищницу советской литературы, так и изыскатель В. Я. Шишков оставил заметный след на нехоженых тропах Сибири. " Мои лучшие годы, — писал Шишков в «Автобиографии», — протекли в живом труде, среди разнообразной природы.

 Я видел всяческую жизнь, но судьба дала мне больше всего присмотреться к жизни простых людей. Я жил бок о бок с этими людьми, нередко ел из одного котла и спал под одной палаткой с ними. Перед моими глазами прошли многие сотни людей, прошли не торопливо, не в случайных мимолетных встречах, а нередко в условиях, когда можно читать душу постороннего как книгу. Каторжники и сахалинцы, имевшие за плечами не одно убийство, бродяги, варнаки, шпана, крепкие кряжистые сибиряки — крестьяне, новоселы из России, политическая и уголовная ссылка, кержаки, скопцы, инородцы, — во многих из них я пристально вгляделся и образ их сложил в общую копилку памяти. " Писать Шишков начал в юности, но первое цельное произведение — гневно написанные впечатления о томском погроме 1905 года, было уничтожено им в годы реакции. В 1908 году в томской газете «Сибирская жизнь» появляется аллегорическая сказка «Кедр» — и с этого времени он выступает в различных журналах и газетах с зарисовками, корреспонденциями, очерками и рассказами.

Главное, чем он занимался в те годы, была работа над повестью «Тайга», изданной в 1918 году. В 1915 г. он переезжает в Петроград, где и становится профессиональным писателем, пишет юмористические рассказы, работает над двумя произведениями о гражданской войне романом «Ватага» и повестью «Пейпус — озеро». Поистине неисчерпаемой «копилке памяти» обязаны своим появлением на свет рассказы и повести о «старой Сибири»: «Страшный кам», «Черный час», «Алые сугробы», «Таежный волк», «Пурга» и другие.

Большое влияние, к примеру, оказала на него его экспедиция 1911 года, когда он с товарищами отправился на Нижнюю Тунгуску. Здесь он имел возможность особенно хорошо узнать сибирскую тайгу, ощутить ее суровую красоту, познакомиться с людьми, населяющими ее — эвенками-кочевниками, тунгусами, русскими крестьянами, жителями редких таежных селений, мог оценить по достоинству силу, жизненную стойкость людей, сумевших противостоять суровой природе. Именно Нижняя Тунгуска послужила прообразом той Угрюм — реки, которая дала название роману. «Угрюм — рекой» Нижняя Тунгуска названа в одной из песен, записанной Шишковым в маленьком северном селении. Годы, проведенные в таежных странствиях, встречи и разговоры с людьми — все это послужило ему материалом для литературного творчества.

С 1918 года Шишков начинает работать над «Угрюм — рекой», а завершает роман в 1932 году. «Угрюм — река» занимает в творчестве писателя особое место, это своего рода итог его многолетних пристальных наблюдений и размышлений над жизнью Сибири, средоточие основной для него, как литератора, сибирской тематики. Шишков провел в Сибири около двадцати лет, горячо любил ее, называл своей «второй родиной», полагая, что именно она сделала его писателем, «научила… понимать и любить природу и человека.

" Основной в романе является тема становления, развития и гибели русского капитализма, прослеженная на судьбе трех поколений семьи сибиряков Громовых. Действие разворачивается в основном в Восточной Сибири. Однако, допуская отдельные намеки, позволяющие догадываться о прикрепленности сюжета романа к определенной части Сибири, Шишков указывал, что автор не хотел «пристегивать действие к какому — либо определенному месту, чтоб роман не стал областническим, автор желал изобразить жизнь в широких обобщениях...

Угрюм — река не просто река, — нет такой. Угрюм река есть Жизнь. Так и надо читать. » В мемуарах ленинградского профессора — литературоведа Л. Р. Когана, близкого друга и постоянного советчика Шишкова, содержатся ценные сведения о том, как по мере достижения автором больших идейных и художественных задач, менялся подход к материалу романа, отбор его, расстановка действующих лиц, сама манера письма.

" Вначале на первоначальном плане была, так сказать, экзотика Сибири, таежная поэзия, местами превращающая повествование в сказ или даже сказку...

Великолепный сочный бытовой язык часто получал напевный ритмический строй и переводил рассказ в лирическое сказание, в таежные легенды...

Характер и персонажи получали крепкое социальное обоснование, и Вячеслав Яковлевич упорно работал над динамическим показом их противоречивого развития. В то же время в роман вводилась большая галерея второстепенных и эпизодических лиц. Главное внимание Вячеслав Яковлевич обращал, конечно, на героя романа — Прохора Громова. Он стоил ему огромного труда, писатель любовался им как художник… но он был ненавистен ему как социальный тип, как хищник, признающий лишь закон насилия и жадного накопления… Пресыщение богатством и властью приводило к ощущению опустошенности, и тогда Прохор должен был мучительно искать смысл своей испоганенной дикой жизни...

Такова была мысль Шишкова. И недаром он постоянным спутником Прохора сделал символического ручного волка… " Волк — олицетворение его одинокой жизни.

Трагическая судьба Прохора, логически завершившаяся его самоубийством, послужила основой мастерски построенного, широко разветвленного и увлекательного сюжета «Угрюм — реки». Этот сюжет помог писателю подчинить себе огромный жизненный материал. Хотя основные события романа происходят в Сибири, действие нередко переносится и в другие области России, позволяя Шишкову нарисовать объемную картину жизни русского общества конца девятнадцатого, начала двадцатого веков. Помимо центральных лиц в романе находят место еще десятки действующих других. Присущее писателю мастерство психологического анализа, речевой и портретной характеристики, тонкое чувство комичного позволило Шишкову создать ярко запоминающиеся образы в независимости от места и роли в книге. Таков, к примеру, образ Иннокентия Филатыча Груздева, хитрого и смешного купца — старичка, который, несмотря на некоторые его неблаговидные поступки, все же располагает к себе.

Богат и колоритен язык романа: он прост, точен, лишен сложных синтаксических конструкций и в то же время эмоционально насыщен, отражая всегдашнюю любовь писателя к «ярким словесным краскам, буйной цветописи. » Присутствует огромное количество пейзажей, при создании которых Шишков подобен художнику, изображающему великолепие и суровую красоту сибирского края. Его героям также не чуждо понимание это красоты: "… Вторую неделю весь воздух был насыщен дымом: где — то горела тайга. Солнце стояло большое, кровавое, как докрасна накаленный медный шар.

Резкие тона и очертания в ландшафте сгладились, расстояние стало обманчивым, неверным: близкое стало далеким, далекое приблизилось вплотную. Воздух был неподвижен. Сквозь молочно — голубую дымку мутно голубело все кругом: лес, скалы, острова — все тускло, призрачно.

— Ибрагим, как все — таки хорошо… " Как бы самостоятельным лицом выступает в романе неповторимая по своей красоте и своеобразии природа Сибири. Край, в котором летом господствует сухая жара, а зимой сильные морозы, создал себе подобающее, все чувствующее окружение, которое может ясно выразить свои чувства и свое состояние, красота которого по — настоящему жива. Постепенно отходя от самодовлеющей «экзотики Сибири», Шишков не мог и в окончательном варианте произведения отказаться от поэтических картин дорогих ему мест. «Я люблю оживлять природу, сливать ее в одно с описываемым действием… », — говорил он. И природа намеренно одушевляется им — она живет, чувствует, соотносится с настроением людей, сообщая книге удивительный по свежести неповторимый колорит. Как олицетворение всей трудной человеческой жизни течет Угрюм — река, посмеиваясь над людьми: "… В природе ее — нечто дикое, коварное. Вот приветливо улыбнется она, откроет меж зеленых берегов узкое прямое плесо: " Плывите, дорогие гости, добрый путь! " — и шитик, сверкая веслами, беспечально движется в заманчивую даль. Но вдруг, за поворотом, нежданно расширит свое русло, станет непроходимо мелкой, быстрой. Стремительный поток подхватывает шитик и с предательским треском сажает на мель. А вода, шумно перекатываясь по усеянному булыжниками дну, издевательски хохочет над путниками, как ловкий шулер над простоватым игроком. Тогда путники, раздевшись, долго с проклятиями бродят по холодной воде, меряют глубину, ворочают булыги, пока не отыщут ход.

И снова тихое, улыбчивое плесо, и снова ему на смену непроходимый перекат или порог… " Подстать природе и люди, живущие здесь — крепкие, суровые, спутанные по рукам и ногам своей жизнью, но в то же время и способные на доброту, сострадание. Осознание единства, как одного из средств выживания, сплачивает их, несмотря на жесткие условия существования. Не редкость среди них и высокая духовность — потому и не удивляет наличие в тайге таких людей, как братья Ананий и Назарий: именно тайга и способна снять с них все грехи прошедшей молодости. Люди справедливы: они готовы даже простить все издевательства над собой хозяина, в ответ на его раскаяние.

Яркий пример тому следующая сцена: "… В бараках, в землянках, на приисках, в трущобах загалдел взбудораженный народ. Вперебой кричали, что тушить не пойдут; пусть хозяин поклонится им, уважит их, а ежели нет, тогда не хочет ли он фигу...

— Ребята! Ребятушки! Дети! взывал Прохор пресекшимся голосом. — Спасайте свое и ваше… Все, что вы требовали от меня чрез начальника Протасова, я обещаю вам исполнить...

— Урра-а-а!.. Ура-а-а!!

И четыре с лишком тысячи с бабами, с подростками лавой хлынули в тайгу. Видя бегущий, угнетаемый им, но желающий спасти его народ, Прохор, весь ослабев душой, радостно заплакал… " Весь роман представляет cобой большую панораму Сибири конца 19 века.

Прослежена и ярко показана история покорения ее людьми на примере Прохора Громова (так как замыслом писателя было показать не конкретный участок Сибири и не конкретную личность, а все то обобщенное, что можно отнести ко многому и ко многим). Мы видим, как природа постепенно переходит из дикого, буйного состояния в более — менее упорядоченное, служащее на пользу человеку.

Достаточно сравнить две части романа: в одной Угрюм — река представляется Прохору мощным, бурлящим потоком, омывающим крутой берег холма, поросшего густым таежным лесом. В другой перед нашими предстает тот же самый холм с той же самой рекой, но все окружающее уже не кажется столь пугающим и суровым — лес спилен и сплавлен в спокойный поток воды, на холме стоит «резиденция» Прохора, вокруг понаставлены заводы, всюду кипит жизнь. Люди, живущие здесь, довольно разнородны: по ходу действия романа мы можем встретить рабочего и варнака, студента и старичка — чертозная, дьякона и учительницу. Все они собрались ради одного дела, возглавляемого Прохором, ради его интересов.

Интересы же Прохора отнюдь не малы. Он, видя, какой богатый край представляет собой Сибирь, задался целью его подчинить, не гнушаясь никакими средствами.

Юношеские мечты о справедливом предпринимательстве куда — то уходят, остается лишь жажда наживы. Прохор воздействием жизни вырождается в жестокого накопителя. Он отрицает людей, не желая знать о них более того, что нужно для личного обогащения. Ответом ему становится ненависть рабочих, предательство подчиненных, умершая любовь жены.

В конце концов, Прохор остается один. Лишь только волк еще при нем, но и того он в ярости забивает до полусмерти, не осознавая того, что так же он бьет и себя, убивает свою жизнь своей жаждой наживы и своим эгоизмом. Как исповедь звучат слова из его «Мысли о мыслях мысли»: «Кто я, выродок из выродков? Я ни во что, я никому не верю… Я никого не люблю, никому не верю.

Никогда, за всю жизнь не было друга… В душе моей стихийное себялюбие: я всегда противопоставлял себя миру, я боролся с миром, я — червь бессильный, хотел победить его. Я горд. Я заносчив. Я лют и жесток. » Прохору удается подчинить Угрюм — реку.

Имея сильный характер, он может себе позволить заглушить голос совести. Но, в конце концов, все то зло, что он причинял окружающим его людям, возвращается к нему. Как непрерывная цепочка идут друг за другом лесной пожар, расстрел рабочих, болезнь и помешательство. Прохор в смятении: он не знает, для чего он жил и зачем, что еще ему ожидать от жизни. «Гордыня тебя заела» — говорят ему старцы, и Прохор соглашается с ними. Он пишет Нине: «Прохор Громов казнит себя за то, что не он победил жизнь, а она победила его. » Он идет за призрачными голосами на башню, чтобы броситься оттуда вниз, к людям, которых он отвергал.

Последним толчком для него становится голос Нины.

… «Час свершен, трепет и ужас исчезли, жизнь человека пресеклась». А на фоне всего этого раскинулась бескрайняя тайга, с блестящей полоской, уходящей вдаль. Угрюм — река, изменчивая и дикая, как человеческая жизнь, течет себе дальше, не думая ни о чем...

Так заканчивается роман. В дальнейшем, как его идейное содержание, так и его художественные достоинства сделали это произведение незаурядным явлением советской литературы, привлекли внимание литературной общественности и читателей. Шишков оказался прав, утверждая, что выходом романа «дело сделано все — таки большое, ему надолго надлежит пережить своего творца».

Слова оказались пророческими. Дважды выходивший при жизни Шишкова, роман многократно переиздается в течение многих лет. Не пропадает у людей интерес к злой судьбе Прохора Громова и к тому суровому, но красивому краю, что зовется — Сибирь.

 

Угрюм-река — река жизни. (Лингвостилистический анализ романа В. Я. Шишкова)

«Я всегда думал, что путь писателя — путь очень трудный и ответственный», — так в автобиографии определил суть литературной деятельности Вячеслав Яковлевич Шишков.

Родившийся 4 октября (н. ст.) 1873 г. в городе Бежецке Тверской губернии, автор многочисленных рассказов («Ванька Хлюст», «Колдовской цветок», «Бобровая шапка», «Отцы-пустынники», «Диво-дивное» и др.) и знаменитого романа «Угрюм-река» вступил на стезю литератора уже в зрелом возрасте (сам писатель считал началом своего творческого пути 1912 г.). За плечами у Шишкова к этому времени был большой жизненный опыт. Детство вошло в сознание писателя памятью о бабушке Елизавете Даниловне, благодаря которой Вячеслав Шишков узнал и понял природу Средней России, познакомился с обычаями крестьянской среды. Раннее увлечение чтением приобщило его к классической литературе. Разнообразная практическая деятельность (профессиональный опыт строителя, работа инженера-изыскателя), страсть к путешествиям и непосредственное наблюдение революционных событий в России начала XX в. сыграли большую роль в формировании писателя.

Сразу после Октября Шишков приступает к работе над социально-философским романом, в котором нашла выражение авторская концепция человека и его места в историческом процессе и общественной жизни.

Роман «Угрюм-река» был задуман и начат в 1915—1920 гг., а закончен в 1932 г. (первое издание романа в двух томах вышло в свет в августе 1933 г.). Работа неоднократно прерывалась, иногда на год-два.

«Роман захватывает, примерно, 1890—1913 годы. Автору не хотелось пристегивать действие к какому-нибудь определенному месту, чтоб роман не стал областническим, автор желал изобразить жизнь в широких обобщениях. Кроме вымышленной части Сибири, где протекает сказочная Угрюм-река, показаны Урал, Волга, Нижний Новгород, Санкт-Петербург, впрочем, эти радиальные от центра экскурсы даны кратко, в меру необходимости», — писал В. Я. Шишков в «Литературном Ленинграде» (№ 13, 1933 г.).

В декабре 1925 г. в письме к П. Н. Медведеву, первому своему биографу, Шишков подробно изложил замысел романа: «Роман будет в 30 лист. Написано 20, из них 5 — в печку. В романе — пока — коллизии огромной физической и духовной беспринципной силы в лице коммерсанта, сибирского кряжа Прохора Громова, с одной стороны, — и моральной силы его жены — с другой стороны. Христианин — язычник и язычница — христианка. Его жизнь прослежена с юных дней, когда Прохор-мальчишка посылается отцом с верным «личардой», бывшим каторжником Ибрагим-Оглы, на неведомую реку, чтоб осмотреть ее и наметить пункты, где открыть торговлю. Парень там чуть не гибнет. Борьба с природой. Вот — первая часть».

Рассказав далее историю жизни Анфисы («ведьма не ведьма, но хороша, как богиня») до ее убийства, историю предательства Прохором своего друга и спасителя Ибрагима-Оглы, писатель продолжает: «Прохор женится… открывает большое дело. Заводы, пароходы, прииски, инженеры, доктора. Его бурная, яркая, гениально-промышленная жизнь. Тысячи рабочих проклинают хозяина.

У хозяина единая цель — приобретать, строить, оживлять край. А народ — тьфу! Разлад с женой, народолюбкой. Грабежи и разбои крепнут. Ибрагим-Оглы появляется, мутит народ то здесь, то там. И уже не стало жизни Прохору: забросил дело, пьет, виденица — все черкес с кинжалом стоит перед глазами. Однажды, в лунную ночь, на высокую башню в тайге, выстроенную, чтоб обозревать работы, Анфиса (призрак) заманивает сумасшедшего Прохора. С вершины башни видать всю Угрюм-реку, всю жизнь человеческую. Прозрение, раскаяние, мечты, философствование и вместо Анфисы — с кинжалом черкес (тоже виденица). Прохор Громов бросается вниз головой с башни. Вот пока примерный абрис»(Яновский Н.Н.).

Роман открывается двустишием из старинной песни:

Уж ты, матушка Угрюм-река, Государыня, мать свирепая, которая была записана В. Я. Шишковым в 1911 г. в деревне Соснино, расположенной по течению реки Нижняя Тунгуска (будущий писатель был в то время начальником экспедиции, обследовавшей водораздел между Леной и Нижней Тунгуской).

Эпиграф представляет собой цепь семантически разнородных номинаций-обращений, которые, будучи объединены общим объектом именования, образуют некий номинационный ряд одного из центральных образов романа, давших название произведению. С одной стороны, перед нами матушка Угрюм-река, т.е. основательница жизни, кормилица и заступница. Оценочный суффикс -ушк- обусловливает первичное положительное восприятие образа. Однако контактно расположенное приложение Угрюм вызывает в сознании читателя образ могучей и суровой реки, что поддерживается ее заключительным наименованием мать свирепая. Однокорневая номинация утрачивает суффикс со значением уменьшительности-ласкательности и получает распространение за счет эпитета-определения, в котором одновременно реализуются два значения лексемы свирепый: «1. Зверский, жестокий, неукротимый; выражающий жестокость… 2. перен. Очень сильный, пагубный (разг.)». (Ожегов С. И. Словарь русского языка) .

На протяжении всего романа перед глазами читателя Угрюм-река появляется в разных обликах: то величавая, то суровая, то жестокая.

С другой стороны, в эпиграфический номинационный ряд входит обращение государыня, которое выступает контекстуальным синонимом и одновременно антонимом приложения матушка: сравнение с традиционным обращением государыня-матушка, содержащим сему «защитница», позволяет рассматривать их как слова-синонимы, но номинация государыня в значении «правительница» обусловливает антонимические отношения между данными словами. Кроме того, подобное обращение к реке подчеркивает ее значительность в судьбах героев романа. Она хозяйка жизни, ее устроительница и распорядительница. И каждого, кто попытается встать на ее пути, ждет суровое наказание.

Таким образом, эпиграф во многом определяет основной конфликт произведения — столкновение Прохора Громова с жизнью-рекой:

— Угрюм-река! Здравствуй!.. Я — твой хозяин! Погоди, пароходы будут толочь твою воду. Я запрягу тебя, и ты начнешькрутить колеса моих машин.

крутить колеса моих машин. А захочу, прикажу тебе течь не здесь, а там. Потому, что Прохор Громов сильней тебя!

Этот монолог-вызов построен на контрастах. Местоимения я, мой противостоят местоимениям ты, твой. Человек-хозяин ставит перед собой цель покорить своенравную реку, которая вдруг становится живым организмом, связанным с человеком и его жизнью. Писатель употребляет в одном ряду глаголы, обозначающие действия человека, живой природы и неживых механизмов, одушевляя тем самым последние. Повтор личного местоимения я, нанизывание глаголов волеизъявления захочу, прикажу, прямое противопоставление не здесь, а там, использование сравнительно-противительной конструкции потому, что Прохор Громов сильней тебя! призваны усилить контрастность образов романа и предсказать неизбежность столкновения. Причем писатель выходит на широкие обозначения-символы, поскольку Угрюм-река «все равно как человечья жизнь: поди пойми ее. Поэтому называется: Угрюм-река. Точь-в-точь как жизнь людская». Двойное уподобление реки самой жизни подчеркивает сложность и непознаваемость образа и обусловливает философское звучание романа в целом.

Обращение автора к старинной песне не случайно. Все произведение Шишкова пронизано волшебными легендами, сказками, иносказательными пророчествами. Наиболее интересны в этом отношении предсказания почуйского священника и юродивого прорицателя. Так, узнав от Прохора цель его приезда на реку Большой Поток, батюшка замечает:

— А-а… Так-так… То есть тунгусов грабить надумали с отцом? Дело. Пьешь? Нет? А будешь. По роже вижу, что будешь… Примечательная рожа у тебя, молодец… Орленок!.. И нос как у орла, и глаза… Прок из тебя большой будет… Ты не Прохор, а Прок.

Вводя метафорическую номинацию орленок, Шишков далее раскрывает основание ее возникновения: с помощью сравнительной конструкции с союзом как он показывает внешнее сходство героя с птицей. Заметим, что выбор сравнения далеко не случаен. На первый план выходит образ гордого, смелого, сильного человека, т. е. реализуется переносное значение слова орел. Однако в сознании читателя неизбежно всплывает и прямое номинативное значение «хищная сильная птица». Таким образом, наряду с положительной характеристикой образа возникает негативное значение «хищник», и вся судьба Прохора Громова — это не только его борьба с рекой-жизнью, но и борьба в герое двух начал: сильной личности, способной бросить вызов природе, и жестокого хищника, стремящегося любой ценой подчинить себе мир.

Эта внутренняя борьба в герое поддерживается и номинацией Прок: именование-апеллятив «перерастает» в имя собственное. Значение «выгода, польза» прямо соотносится с семантикой предположительно греческого имени Прокопий: «схвативший меч за рукоятку»; «опережающий, успевающий»(Словарь русских личных имен). Успех должен сопутствовать тому, кто приносит пользу обществу. Именно поэтому удача не покидает Прохора Громова на первых этапах его свершений, поскольку благие намерения ведут его вперед:

Прохор приедет сюда и все устроит по-иному: пусть вздохнет свободно этот гостеприимный, ласковый народ.

Конечно, Прохор будет здесь работать, проложит широкие дороги, оживит этот мертвый край, разделает поля, а главное — схватит вот этими руками реку и выправит ее всю, как тугие кольца огромного удава.